ИТАЛИЯ В ЕС ПРИ БЕРЛУСКОНИ

Реклама
 

Итальянский «ревизионизм» в европейской политике на современном этапе

Итальянский гербВ настоящее время Италия является активным участником процессов, происходящих в Европе. В работе предпринимается попытка выявления тех особенностей, которые определяют положение Италии в ЕС на рубеже веков. В заметке рассмотрены изменения в итальянской внешней политике, произошедшие в начале нового тысячелетия, юридические проблемы во взаимоотношениях Италии и Европейского Союза и проблемы, возникшие во время председательства Италии в ЕС в период коалиционного правительства Сильвин Берлускони.

Во второй половине XX века политические элиты Италии все активнее развивали европейские инициативы на поприще геополитических отношений. В прошлом в итальянской внешней политике очень часто европейские проекты интеграции обращались в мифы спасения. Итальянская общественность и сами политические элиты, вероятно, были весьма счастливы, когда верили в эти мифы. Европейский миф был до некоторой степени ложью, которой обе стороны, правители и управляемые, была весьма счастливы — отмечает С. Романо. Очевидно возвращение Италии в ЕС в начале XXI века означало возрождение этого мифа.

После избрания Берлускони отмечает С. Романо, в Италии появилась коалиция, которая в [течение пяти – примечание моё] лет руководит страной, — она может гарантировать, помимо прочего, «последовательность во внешней политике». Мнение С. Романо трудно игнорировать, поскольку его невозможно заподозрить в симпатии к популизму С. Берлускони. Очевидно здесь выражаются не политические предпочтения автора, а логика государственного деятеля.

Правительство Берлускони вероятно ощущало, что его внутренняя политика может быть осуществлена без потребности обращаться к влиянию из вне. И Берлускони, несмотря на отрицательное отношение к ЕС его партнеров по коалиции, решил продолжить прежний курс на дальнейшую интеграцию Италии в структуры ЕС — пишет Дж. Бонвиничи.

Существовало также разногласия по вопросу о видении будущего Европы. Инстинктивно Берлускони был очень близок к британскому представлению о классической либеральной Европе, то есть той, в которой правительство играет меньшую роль в управлении экономикой. Это подобие представлений привело Берлускони к тому, чтобы мимикрировать под традиционное антифедералистское британское видение, однако в итальянской внешней политике до сих пор была сильна традиционная про-федералистская позиция. Результатом стал лозунг компромисса “Федерация национальных государств”. Проблема состоит в том, что в этом лозунге не ясно точно, какой динамический синтез между союзом государств и федерального государства предполагается. Наиболее вероятно, Берлускони его правительство не желало соглашаться ни с межправительственной Европой, ни с коммунитарной Европой, и предпочитало представлять себе себя как брокера между этим двумя видением, эффективным председателем, тем “кто может приводить людей к соглашению”. Этот недостаток видения, кажется, наиболее серьезным недостатком, особенно в ситуации, когда, как сам Берлускони заявляет: “Eвропейские выбранные учреждения, национальные парламенты, и государства — члены должны все вместе решить будущее Европы”.

С другой стороны, к приоритетам итальянской внешней политики можно отнести декларированный союз с США, ставка на сотрудничество и особые отношения с президентом Бушем. Берлускони одним из первых приветствовал победу республиканцев в США и рассматривал свой собственный успех на итальянских выборах, как продолжение тенденции «поправения» мировой правящей элиты. Новый премьер Италии поддержал программу Буша по создании системы НПРО и высказался о возможном присоединении Италии к отказу Вашингтона от выполнения Киотского протокола об охране окружающей среды из-за непомерной дороговизны выполнять положения Киотского протокола об охране окружающей среды.

Партнеры по коализции все громче декларировала свои пугающие Европу принципы. Например, лидер сепаратистской «Лиги Севера», Умберто Босси за несколько дней до выборов назвал Европейский Союз «гнездом технократов и педофилов». Тот же Умберто Босси назвал Евросоюз «Советским Союзом Запада». По его мнению, блок являет собой тоталитарную супердержаву, которая посягает на национальный суверенитет всех 15 входящих в него стран. В правительстве Берлускони Босси получит портфель портфель министра реформ.

В 2000 году германский канцлер Герхард Шредер пообещал: если неофашисты во главе Джанфранко Фини в Италии победят, то Евросоюз введет против Рима санкции, как это было сделано в отношении Вены . «Евросоюз должен сделать все, чтобы помешать триумфу Берлускони и его союзников», — заявил глава МИД Бельгии Луи Мишель. Но такие опасения со стороны партнеров Италии по ЕС вряд ли имели серьезные основания, так как итоги работы первого правительства Берлускони едва ли могли оправдывать такое беспокойство. Кроме анахронической и опрометчивой инициативы против заявления Словении о вхождении в ЕС, это правительство функционировало слишком недолго для того, чтобы оставить после себя какое-либо значительное влияние на внешнюю политику Италии.

Более вероятно, отмечает Освальдо Крочи, что причина недовольства по поводу формирования нового правительства Берлускони, которое выражали политические лидеры из-за рубежа, заключалась в том, что правительственная коалиция Берлускони включала политические силы, воспринятые как маргинальные среди господствующей идеологической тенденции Западной Европы того времени. В конечном итоге, после победы Берлускони на выборах в мае 2001 года Европа и Запад в целом выразили итальянскому правительству доверие во многом потому, что доверяли Р. Руджеро. К тому времени умеренный, но не респектабельный, в глазах старой европейской элиты, правый политик Сильвио Берлускони уже укрепился у власти в Италии. Здесь уместно отметить некое противоречие между стратегией и тактикой Берлускони: ведь правая версия исповедуемого Берлускони «европеизма» предполагает более самостоятельную роль Европы в решении внешнеполитических задач и постепенное высвобождение Евросоюза из-под опеки США.

Во второй половине 2001 г. проходила непрекращающаяся борьба между министром иностранных дел Р. Руджеро и большинством министров кабинета. Р. Руджеро обвинил многих министров кабинета Берлускони в «евроскептицизме» и в отсутствии желания следовать совместной внешней политике ЕС. Разногласия внутри правительства только усилили отсутствие недоверия Европы к кабинету Берлускони, что затрудняло возможности Италии эффективно реализовать внешнеполитические инициативы, многие из которых были выдвинуты еще прежним, левоцентристским, правительством.

В начале января 2002 года в отставку ушел из-за “антиевропейских настроений” в итальянском правительстве главный итальянский сторонник европейской интеграции, министр иностранных дел Ренато Руджеро. Так, У. Босси назвал введение евро “заговором коммунистов, масонов и педофилов” . В самом деле, некоторые из министров Берлускони имеют репутацию евроскептиков. Но кроме Умберто Босси, лидера Lega Nord, чьи антиевропейские высказывания должны быть обесценены в любом случае его склонность к опрометчивым изречениям, такая репутация слегка преувеличенна. Министр обороны Мартино и министр финансов Г. Тремонти (Tremonti), например, были названы евроскептиками после их критика критериев маастрихтского договора — но эта критика не является, по мнению О. Крочи доказательство их евроскептицизма. Но даже если предположить, отмечает О. Крочи, что некоторые государственные министры являются действительно в большей степени евроскептиками, чем любой из их предшественников, это не означает что правительство Берлускони собиралось полностью изменять или даже изменяться в любой драматический форме роль Италии в Европе. И если есть разрыв с прошлым, то это, прежде всего, касается стиля, с которым Италия действует, по крайней мере на министерском уровне.

Когда Руджеро ушел в отставку в начале января 2002, осуждая «скептицизм» по отношению к Европе некоторых из его коллег кабинета и предупреждая, что преемственность итальянской внешней политики, которую он, как предполагалось, гарантировал, находится в опасности, резкая критика по отношению роли Италии в Европе вспыхнула снова и даже с большей ядовитостью. В Брюсселе сочли, что итальянское правительство может стать препятствием европейской интеграции несмотря на то, что эта страна была одной из шести основательниц Европейского Союза в 1957 году и в прошлом итальянские политики традиционно считались основными идеологами евроинтеграции. “Уход Руджеро означает, что в итальянском правительстве одержали верх антиевропейские силы”, — заявил бельгийский министр Л. Мишель.

«Мне очень нравится эта работа», — заявил Берлускони 9 января 2002 года при вступлении в должность министра иностранных дел, недолго пустовавшей после ухода Руджеро. После отставки Р. Руджеро С. Берлускони объяснил, что он не назначит нового министра иностранных дел в Италии до тех пор, пока не будет реализована задуманная им реформа внешнеполитического ведомства. Премьер-министр Берлускони считал, что ему проще перестроить МИД, превратив его прежде всего во внешнеторговую, а не политическую структуру.

Была и еще одна причина отсрочки назначения нового министра иностранных дел: Берлускони стремился назначить на пост министра иностранных дел Джанфранко Фини. Однако, он не спешил с этим назначением потому, что осознавал возможную негативную реакцию политических лидеров в Лондоне, Париже, Берлине и Брюсселе. Фини, один из самых верных политических союзников Берлускони, возглавляет вторую по значению партию в правоцентристской правящей коалиции — Национальный альянс, которую итальянская, а также иностранная пресса именовали в тот период не иначе как «постфашистская». Именнно поэтому Берлускони опасался реакции отторжения, наподобие той, что последовала в Европе за появлением в правительстве лидера австрийских правых националистов Хайдера. Кроме того, Фини еще несколько лет назад считался одним из самых ярых противников европейской интеграции.

Отставка Руджиеро обеспокоила политиков Евросоюза, а также политических лидеров. Берлускони в прессе ведущих европейских стран описывался как «антигерой» европейской интеграции. Причин для такой уничтожающей критики было несколько: значительно меньшая по сравнению с другими государствами, принявшими новую общеевропейскую валюту доля евро в денежном обороте Италии, весьма пренебрежительное отношение ведущих министров правительства Берлускони к перспективам евро, шумная и скандальная отставка министра иностранных дел Италии Ренато Руджеро — главного сторонника «большой Европы» в кабинете Берлускони — и сенсационная речь самого итальянского премьер-министра, сказавшего, что Италия не станет заложницей международных институтов. Упомянутые происшествия придали итальянскому премьер-министру вес самого известного человека европейского континента, политика от которого зависит будущее Европейского Союза.

Берлускони также заявил, что его правительство намерено следовать собственным путём, занимая при этом критичную позицию по отношению к Евросоюзу. Как заявил Берлускони, суверенитет Италии неприкосновенен «никто не вправе говорить от нашего имени». Итальянский премьер-министр Берлускони высказался против, как он выразился, «руководимой сверху, централистской и бюрократической Европы», но добавил, что его правительство верит в единое будущее Европы, а европейская идея популярна среди граждан Италии.

В 2002 году, после отставки итальянского министра иностранных дел, Берлускони сам в течение 10 месяцев занимал этот пост. В этот период, как отмечают Кандъярд и Табуччи, во внешней политике Сильвио Берлускони характерными чертами стали непредсказуемость и переменчивость. Однако, не многое в итальянской внешней политике изменилось после отставки Руджеро. И такая непрерывность итальянской внешней политики не может быть приписана просто влиянию профессионалов в Министерстве иностранных дел, чьи представления и действия обуславливают непрерывность и исполняют функцию стабилизации по особенному предпочтению.

Все же отставка Р.Руджеро и исполнение самим С.Берлускони обязанности министра иностранных дел привело, как считает О.Н.Барабанов, к определенной дезорганизации работы МИДа Италии. Совмещение Берлускони двух постов привело к тому, что либо он сам должен был принимать участие в многосторонних и двусторонних встречах руководителей внешнеполитических ведомств (что не соответствовало его рангу лидера страны), либо Италию представлял один из заместителей министра иностранных дел или внешнеполитический советник премьера Берлускони, и со временем все чаще так и происходило. В результате в этот период Италия перестала выдвигать какие-либо серьезные инициативы.

Еще одним последствием отсутствия министра иностранных дел стал конфликт между МИДом и аппаратом правительства, ибо каждое из ведомств стремилось формировать итальянскую внешнюю политику. В мае и июне 2002 г. публикации противоречиях между этими ведомствами появились на страницы газет, когда была напечатана дискуссия между внешнеполитическим советником премьера Кастелланетой и рядом ведущих чиновников МИДа. Стоит отметить, что в эти месяцы число официальных заявлений МИДа Италии заметно уменьшилось.

Если принять в расчет политический и экономический вес Италии и учесть, что в Евросоюзе всегда имело место скрытое, а иногда и явное противостояние «евроинтеграторов» во главе с Германией и Францией и «евроскептиков» во главе с Великобританией, то можно прийти к выводу, что влияние С. Берлускони на развитие европейской интеграции, ее темпы и роль институтов ЕС может быть решающим. Если до сих пор умеренная европейская политика британского премьер-министра Тони Блэра, вынужденного считаться с консервативным общественным настроением в Великобритании, была традиционной европейской политикой Великобритании. Но если бы Лондон и Рим договорились о единой европейской политике, то главным «евроинтеграторам» Берлину и Парижу придется действовать с меньшей эффективностью.

Определенные условия для укреплению союза Италии и Великобритании уже имеются. В Риме в конце февраля 2003 года прошел британо-итальянского саммита, на котором во время которого провели встречу Тони Блэр и Сильвио Берлускони. В ходе встречи планировалось обсудить вопросы, связанные с реформированием институтов Евросоюза. Стороны обсудили широкий круг других международных вопросов и двусторонние отношения между Великобританией и Италией.

Сильвио Берлускони, превращающийся в равного и необходимого всем партнера Тони Блэра, Герхарда Шредера и Жака Ширака, наименее предсказуемый из всех европейских политиков. И британский премьер, и немецкий канцлер, и французский президент начинали свою деятельность как профессиональные политики и поэтому играют по общепринятым правилам игры – никто не ожидает от них резкой смены внешнеполитической ориентации и взглядов. С. Берлускони — человек с биографией предпринимателя, популистскими лозунгами в общении с избирателями и неустойчивыми политическими взглядами — превратился в одну главных фигур европейского строительства.

Последствие появление такого политика как Берлускони может нарушить парадигму трехстороннего сотрудничества «первых среди равных» — Германии, Франции и Великобритании. Встречи Шредера, Ширака и Блэра были моделью урегулирования споров «евроинтеграторов» с консервативной Великобританией. На практике привлечение к общению итальянского премьера Берлускони будет означать отступление перед «евроскептиками», которого можно и избежать в том случае, если консультационный механизм станет охватывать все страны ЕС. Уже в ближайшем будущем евробюрократии придется противостоять нежеланию правительств государств-членов Евросоюза делиться властными полномочиями. Когда Берлускони говорил в итальянском парламенте 15 января 2002 года, что «никто не должен помышлять о том, чтобы взять нас под свое покровительство или, что еще хуже, ущемить наш суверенитет», то достаточно выражает свою мысль, что единая Европа — это не супергосударство во главе с «бюрократами из Брюсселя», а европейское объединение, предоставляющее новые возможности национальным правительствам, объединение, в котором «освободившаяся от комплексов Италия заставит услышать свой голос».

Роль Берлускони заключается в том, чтобы продемонстрировать возможность европейской интеграции даже при наличии конфликтов и нежелании ведущих стран континента принимать новые правила игры. И сам С. Берлускони многое не одобряет и даже осуждает в «большой Европе», но, тем не менее, даже он в речи в итальянском парламенте 15 января 2002 заявил что единая Европа это — «идеал, цель, стремление и необходимость для Италии». К таким речам «евроинтеграторов» общественность и публицисты уже давно привыкли, но когда с таким заявлением выступил «евроскептик», то стало понятно, что для интеграционных процессов Евросоюза не станут препятствием даже такие влиятельные и непредсказуемые люди, как Сильвио Берлускони.

Характерна неоднозначная реакция на идею со стороны лидеров других государств. Испания, Португалия, а вслед за ними Италия решительно осудили попытки создания «твердого ядра», обвинив Францию и Германию в желании диктовать свои условия остальным государствам-членам ЕС. Сильвио Берлускони высказал свое мнение: «Предложенная схема потенциально взрывоопасна для процесса интеграции».

Юридические проблемы во взаимоотношениях Италии и Европейского Союза

Одной из проблем во взаимоотношениях Италии и Европейского Союза стало принятие общего европейского ордера на арест. Возможно, отмечает Р. Крочи, в первый раз в истории европейской интеграции, итальянское правительство оказалось в изоляции, когда начало подвергать сомнению список преступлений к которым применился бы ордер на арест. Министр юстиции Роберто Кастелли позже оправдал поведение его правительства с потребностью в прозрачности и законности: важный юридический инструмент типа международного ордера на арест должен быть одобрен представительскими собраниями, а не несколькими людьми, то есть главами европейских государств. Данная процедура может быть оправданной только ввиду уважения к критическому положению борьбы против терроризма, и следовательно, быть приспособленной только для некоторых из преступлений в первоначальном списке.

Вероятно эти два и другие соображения сыграли важную роль. Сначала, Правительство выступило против включение преступлений типа «мошенничества» и «коррупция» в списке из-за судебных проблем, с которыми столкнулись некоторые из членов Правительства и их близкие друзья. Во вторых, тот факт, что среди преступлений в ордер также был включен пункт “расизм и ненависть к иностранному” был особенно неприятен для Lega Nord. Отказ принять общеевропейский ордер ареста может быть свидетельством очевидного факта, что правительство Италия не будет всегда автоматически поддерживать все европейские инициативы. Но после того, как ЕС во время бельгийского президентства отказалось от итальянского предложения и угрожало использовать инструмент “укрепленное сотрудничество”, которое предполагало, что другие четырнадцать членов ЕС продвигались бы вперед без Италии, правительство Берлускони быстро приняло ордер, что потребовало незначительного конституционного пересмотра.

После недели интенсивных переговоров между Италией и другими странами ЕС удалось придти к консенсусу по поводу так называемого европейского ордера на арест В итоге, в начале декабря 2001 года Италия согласилась поддержать планы Европейского Союза ввести единый ордер на арест в странах ЕС. Об этом объявил Бельгии Ги Верхофштадт (в то время председатель ЕС).

Следующим ключевым моментом взаимоотношений Итали и ЕС в области юстиции стал закон о иммунитете от юридического преследования для высших должностных лиц Италии. Осенью 2002 года левоцентрист Антонио Макканико внес на рассмотрение парламента проект закона о восстановлении иммунитета от судебного преследования пятерым высшим должностным лицам государства на время исполнения ими своих обязанностей. Как первоначально предполагалось, восстановление иммунитета, отмененного с началом операции «Чистые руки», стабилизировало бы политическую жизнь страны. Но законодательную инициативу перехватила правящая коалиция, придавшая законопроекту статус срочного. В результате закон удалось принять как раз к началу председательства Италии в ЕС: за полгода документ прошел все чтения и в июне был одобрен сенатом и палатой депутатов.

Чтобы избежать международного скандала, правящей в Италии коалиции удалось буквально накануне возобновления процесса в Милане утвердить в парламенте закон об иммунитете для высших лиц государства. Теперь пятерых итальянских высших политических деятелей: премьера, президента, глав двух палат парламента и председателя верховного суда — невозможно подвергать судебным преследования, пока они исполняют свои должности. Несмотря на то, что следствие по делу Берлускони не прекращено, Берлускони на три года был избавлен от необходимости посещать заседания суда, и получил свободу действий на время председательства Италии в ЕС.

1 июля 2003 года началось председательство Италии в Европейском Союзе. И за неделю до этой знаменательной даты Таким образом, председательство Италии в ЕС не может быть омрачено скандальными разбирательствами вокруг главы правительства. Немецкий журнал «Шпигель» своеобразно отреагировал на принятое решение: «Сильвио Берлускони — Крестный отец (теперь уже во всей Европе)».

В своей речи Берлускони утверждал, что спорный закон по отсрочке возбуждения дел против высших государственных лиц, который он утвердил в парламенте незадолго до начала председательства Италии в Совете Европы, якобы был идеей президента Карло Адзелио Чампи, против которой сам Берлускони якобы поначалу выступал. После этого выступления последовала гневная реакция из дворца Квиринале, резиденции президента республики, так что пресс-секретарю Берлускони несколькими часами позже пришлось исправлять это высказывание премьера .

Проблемы председательства Италии в ЕС

Еще за несколько месяцев до президентства Италии в Европейском Союзе ряд западных изданий писал о потенциальной опасности того, что человек, неоднократно обвиняемый итальянской юстицией в нарушении законов, на полгода возглавит Европейский Союз. Итальянская газета Corriere della Sera опубликовала материал, в котором говорится, что в прессе многих европейских стран высказываются сомнения в том, что Сильвио Берлускони имеет «моральное право» занимать пост президента ЕС. Статьи о Сильвио Берлускони журнал «Шпигель» опубликовал под крупным заголовком «Der Pater» («Крёстный отец»). Тем не менее, европейские политики не должны судить о сущности внешней политики Берлускони по его неудачным репликам.

Многие влиятельные европейские политики сочли реплику Берлускони в отношении М. Шульца, которому итальянский политик предложил сыграть роль охранника в фильме о нацистских концлагерях «неприемлемой». Например, бывший министр иностранных дел Великобритании Робин Кук, который возглавлял Европейскую социалистическую партию, высказал согласие с парламентом, заявив, что новый председатель ЕС обязан извиниться перед всей ассамблеей Евросоюза. Затем, после окончания заседания Берлускони принес только формальные извинения через своего помощника. Отказываясь извиняться в той форме, как этого хотели депутаты, Берлускони заявил, что все сказанное им было лишь шуткой. «Если люди не способны понять иронию, мне очень жаль, это очень печально», — сказал глава правительства Италии. Но потом он все-таки добавил и сказал: «Я сожалею, что задел исторические чувства немецкого народа».

Однако, депутаты ждали от Берлускони публичного извинения, и в том случае, если их не будет, европарламент обещал разорвать отношения с Советом Европы, в котором также председательствовала Италия. К нужному сроку новый председатель прощения не попросил. Правительство Германии охарактеризовало как «неприемлемое» высказывание премьер-министра Италии в адрес германского евродепутата. Герхард Шредер потребовал извинений на правительственном уровне. Соответствующая нота была вручена послу Италии в Германии.

После неуместных нападок Берлускони в Страсбурге против депутата Европарламента от Германии, заявившего о проблемах итальянского политика с правосудием, его в газетных германоязычных публикациях его называли «крестным отцом» за предполагаемые связи с мафиозос, «массимо лидер» (величайший вождь) — как и Фиделя Кастро, немецкий журнал «Focus» назвал Сильвио Берлускони enfant terrible («несносный ребенок») Европы за недостойное поведение. В многочисленных публикациях подчеркивалась, по мнению ряда критиков Берлускони, моральная непригодность итальянского премьера к занимаемому им посту. По мнению многих публицистов, главное и непреодолимое препятствие на пути эффективного воплощения программы президентства Италии в Евросоюзе представлял сам Сильвио Берлускони. Как показывали последние события, отмечали публицисты, он не способен вести многосторонние переговоры, учитывать разнообразие мнений в политических институтах Евросоюза и неспособен вести переговоры на международном уровне.

В интервью, которое Берлускони дал The New York Times, ему задали вопрос, чем его позиция отличается от позиций лидеров других западноевропейских стран. Премьер не ответил на вопрос, сказав, что, председательствуя в Европейском Союзе, стремится быть дипломатичным. Скандалом 2 июля 2003 года он скомпрометировал и себя, и эту цель. Сторонники итальянского премьер-министра Берлускони утверждают, что его яркие и двусмысленные суждения свидетельствуют о «это мина замедленного действия, — объяснил Мартин Родс, профессор политологии Европейского университета-института во Флоренции. — Берлускони поставил в себя в такое положение, что в течение последующих шести месяцев к нему будут относиться скорее как к шуту. Это трагедия и для него, и для его председательства».

Затем, очередной политический скандал произошел 9 июля 2003, когда Шредер отказался от намерения провести отпуск в Италии и призвал всех немцев также воздерживаться от посещения Италии, поскольку итальянский статс-секретарь, представитель туристического департамента не захотел принести извинение за то, что в своем письме в одну из газет обозвал туристов из Германии «белокурыми упивающимися своим превосходством» невежественными националистами, «оккупировавшими итальянские пляжи». Сильвио Берлускони пришлось мириться лично с канцлером Германии, а итальянский чиновник был уволен.

Все известные скандалы, сопровождающие Берлускони, предоставили критикам Берлускони спекулировать о том, отвечает ли сама Италия критериям членства в ЕС. Одно из требований членства в ЕС — свобода прессы, которая, по мнению критиков Берлускони, сегодня практически отсутствует в Италии, так как три канала Берлускони (Canale 5, Rete 4, Italia 1) транслируют свои передачи для почти 90% зрителей. Ведь именно тот факт, отмечает исследователь П. Гинзборг, что Берлускони и глава правительства, и самый богатый предприниматель в стране, дает основание европейской прессе критиковать и самого Берлускони и итальянскую внутреннюю и внешнюю политику.

Безусловно, у Берлускони есть право смотреть на этот пресловутый «конфликт интересов» с другой, более удобной для него точки зрения. Сам Берлускони считает, что столь интенсивная критика обусловлена тем, что европейская пресса и левоцентристские политики мстят ему за поддержку, оказанную США в иракской войне. Премьер-министр Берлускони на иностранные критические комментарии отреагировал как обычно, то есть массированной ответной критикой: «Приписывать «конфликт интересов» или чрезмерную власть в СМИ, сказал он в радиоинтервью, это «двойная ложь». Поскольку телеканалы — неважно, находятся ли они в его собственности или под контролем правящей коалиции, — «совершенно свободны» при описании политических или общественных событий, а пишущие журналисты «на 85 процентов левые» и, следовательно, выступают против его правительства с уничтожающей критикой». Берлускони в ответ на обвинения депутатов Европарламента в отсутствии в Италии свободы слова, назвал их «демократическими туристами» и пригласил лично приехать на его родину и проверить, что итальянские СМИ абсолютно независимы.

Вся общественность Италии была шокирована развернувшейся критикой главы своего правительства — С. Берлускони. Политический истеблишмент Италии также был озадачен и обеспокоен: ведь никто ни в правительстве, ни в оппозиции не предвидел такой уничтожающей критики в прессе всех европейских стран, связанной с началом председательства Италии в Совете Европы. Оппозиционные политики, например Франческо Рутелли, глава христианско-либерального блока «Олива», напуганные многочисленными критическими публикациями, начали призывать к «лояльному сотрудничеству в европейских вопросах» с правоцентристским правительством Сильвио Берлускони. «Мы не должны допустить, чтобы дурная слава Берлускони перекинулась на Италию», — заявил Рутелли. Политики, члены правящей коалиции, тоже призывали к миру и общественному согласию, отмечает Ф. Хаусман. «Надо держаться вместе», — сказал министр по связям с парламентом Карло Джиоварнарди, — «так как на карту поставлен престиж Италии».

Ввиду оговорок и просчетов Берлускони нарастала критика в адрес премьера и в кругах правительственной коалиции. В лагере правящей коалиции была слышна также критика, пусть и неявная, по отношению к главе правительства — С. Берлускони. В Италии скопилось «слишком много аномалий» — такое заявление для прессы сделал лидер христианских демократов Марко Фоллини. «Наша политическая история всегда была несколько иной», чем в остальной Европе, полагает Фоллини. «Сначала Италия «изобрела и экспортировала фашизм», затем страна в течение десятилетий имела самую крупную в Западной Европе коммунистическую партию — а теперь у нас есть Берлускони». Однако, христианский демократ, состоящий в правящей коалиции, не видел в «деле Берлускони» ничего экстраординарного. Но, как отметил Фоллини, «мы не должны создавать новые аномалии», предупредил он членов коалиции. Поэтому, считал он, необходимо как можно скорее урегулировать «конфликт интересов» при помощи «хорошего закона». Поэтому, полагал Фоллини, для решения проблемы «еще во время президентства в Совете Европы» имеется как «много итальянских причин», так и «весомый европейский мотив».

«В Совете Европы председательствует Италия, а не итальянское правительство», заявил Альфредо Бьонди, депутат от партии Берлускони Forza Italia: «Мы не можем позволить, чтобы вопросы внутренней политики влияли на внешнюю политику». А министр, представляющий христианских демократов, Джиоварнарди утверждал, что, если «итальянский семестр» пройдет хорошо, «это будет хорошо для всех. Если дела пойду неважно, это будет неудачей для всей страны».
Некоторые сторонники Берлускони, лидеры правящей коалиции, были всерьез обеспокоены инцидентом. В то время как премьер-министр Берлускони диспутировал с немецким депутатом, его заместитель и глава правой партии «Национальный альянс» Джанфранко Фини выглядел очень взволнованным. После выступления Берлускони в Европейском парламенте он заявил, что «никакое обвинение, пусть даже надуманное, не может оправдать того эпитета», которым премьер обозвал Шульца. В ходе дебатов в сенате в связи с началом президентства Италии в Совете Европы заместитель Берлускони в правительстве, глава ультраконсервативного Alleanza Nazionale Джанфранко Фини выразил одобрение работе бывшего главы итальянского правительства Джулиано Амато, который хорошо зарекомендовал себя в Конвенте. В ответ на это высказывание зааплодировали представители всех фракций. Очевидно, что члены коалиции Берлускони больше не хотели слышать критики от премьера. Как заявил для прессы представитель партии Alleanza Nazionale, следовало бы порекомендовать Берлускони вспомнить старую пословицу «Молчание — золото».

Заключение

Италия является соучредителем ЕС и одной из ведущих держав ЕС. В настоящее время Италия также намерена играть весомую и даже ключевую роль в ЕС. От того, насколько быстро Италия сможет приспособиться к новым условиям европейской интеграции, насколько точно и четко правительство Италии будет определять свои национальные интересы, очищая их от наслоений примитивного прагматизма и идеологических предпочтений, будет зависеть эффективность его внешней политики в контексте европейской политики.

Судебные преследования председателя кабинета министров Италии С. Берлускони негативно отразились на его репутации и имидже Италии во время председательства Италии в ЕС, поскольку С. Берлускони воспринимали в Европе как популиста и коррупционера, и не позволили итальянскому премьер-министру достичь значительных внешнеполитических успехов в политических инициативах ЕС. Более того, С. Берлускони сопровождали многочисленные скандалы, связанные с его резкими высказываниями по отношению ко многим европейским политикам и государственным деятелям. Идеи Берлускони о «Большой Европе», присоединении к ЕС России, Турции и Израиля остались непонятыми многими европейскими политиками. Тем не менее, эти идеи не являются безумными и могут быть реализованы в отдаленном будущем. И эти внешнеполитические процессы порождали у итальянских политиков не только оптимизм относительно будущей роли Италии в строительстве могущественной и единой Европы как конкурента державе-гегемону — США, но и уверенность в своих действиях.

©

Вместе с этим смотрят:
Италия в Евросоюзе
ФРГ и ГДР
ФРГ и СССР

просмотров: 1418
Реклама
Реклама от Google

Один комментарий: ИТАЛИЯ В ЕС ПРИ БЕРЛУСКОНИ

  1. пользователь Ste.Pashka сообщает:

    Никаких существенных результатов не принесло и шестимесячное председательство Италии в Евросоюзе . Ухудшил положение Ренци и Это произойдет после окончания «итальянского семестра» в Европейском союзе , который официально завершается 13 января 2015 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Комментируя, вы соглашаетесь с правилами пользования порталом.
Отзывы без указания номера или даты и суммы заказа удаляются!